Л. П. Кордакова. Воспоминания о блокаде

Моя мама, Кордакова Людмила Петровна, записала свои воспоминания о блокаде. Сегодня ей 85 лет. Когда началась война ей было 8 лет.

Войну я встретила в Петрозаводске, у маминой сестры, куда приехала  на лето. Она жила на окраине города в зеленой зоне: рядом лес, река – великолепная природа. С первого сентября я в Ленинграде должна была пойти в первый класс. Но война внесла свои коррективы…

Вскоре после объявления войны на Петрозаводск начались налеты немецких самолетов: сначала по ночам, а потом и днем. Бомбили «зажигалками». В городе было много деревянных двухэтажных бараков, которые регулярно горели от прямого попадания бомб. Тогда в экстренном порядке стали рыть траншеи вокруг домов. И когда объявляли воздушную тревогу, все устремлялись туда прятаться. Я стала проситься домой, к маме. И вскоре такой случай представился. Так я опять оказалась в Ленинграде, на улице Рубинштейна, с мамой и сестрой. А впереди были кошмар блокады, голод и постоянный ужас бомбежек и обстрелов.

Наступила осень. В квартире стало очень холодно. У нас до войны было паровое отопление, но с зимы 41-го оно, разумеется, не работало, и мы ушли жить к бабушке на Коломенскую улицу. У бабушки была маленькая комнатка – всего десять квадратных метров, но зато можно было топить печку. Там не было радио, и мы даже не знали, когда начиналась тревога. Мы сидели тихонько на кровати, прижавшись друг к другу, и надеялись, что бомба пролетит мимо. А в это время дом содрогался от взрывов…

Шли дни, недели. Хлебный паек постоянно урезали, и надежды на улучшение не оставалось. Морозы были невыносимыми – до сорока градусов. Маме с бабушкой все труднее становилось ходить за хлебом, преодолевая огромные снежные сугробы. Они вставали в очередь затемно. Ждали, когда привезут хлеб. На морозе приходилось стоять очень долго. Возвращались, едва передвигая ноги, держась друг за друга. Для нас с сестрой была невероятная радость, когда они возвращались. А потом бабушка уехала в эвакуацию. Ее забрала с собой младшая дочь – тетя Мария. Её муж до войны работал художником, а теперь он воевал на Ленинградском фронте. Образовалось два свободных места в машине, которая собиралась прорваться через фронт на большую землю, а там уже можно было поездом отбыть в южном направлении. Бабушка долго не соглашалась, но мама убедила ее в необходимости уехать. Мы с сестрой плакали. Без бабушки стало совсем плохо. Она была у нас очень добрая, знала много сказок, мы любили ее слушать. Я и сейчас вижу, как она, уходя, остановилась в дверях и долго смотрела на нас. Наверное, молилась. Это было в январе 42-го. Бабушка не вернулась. Умерла в эвакуации. Заболела, и врачи не смогли ее спасти. Печальные вести дошли до нас в декабре 43-го.

К весне 42-го мы немного ожили. К майским праздникам нам выдали хороший паек: мясо, тушенку, шоколад, печенье… Нам это очень помогло. Мы так радовались! Мама даже немного окрепла. После этого мы вернулись домой на Рубинштейна.

Летом мама стала донором. За это давали хороший паек и деньги. Правда, надолго ее не хватило. Она стала терять сознание, падать. Маму отчислили из доноров. Но она успела скопить денег и заказала печку-буржуйку из железных листов, так что к осени мы уже были подготовлены. Теперь мы могли не только обогреваться, но и готовить на печи еду. А первого сентября мы с сестрой пошли в школу №218, которая располагалась на нашей улице. Первую зиму учились вместе с мальчишками, но на следующий год нас разъединили, и мы продолжили учиться раздельно. Мама, отправив нас в школу, пошла работать в ателье №1 на Невском. Они там шили солдатскую одежду и выполняли заказы на индивидуальный пошив платьев и костюмов для людей, которые могли позволить себе красиво одеваться. Мама была награждена медалью «За оборону Ленинграда» и двумя медалями «За доблестный труд» первой и второй степени.

В школе было очень холодно, и за партами мы сидели в пальто. Руки мерзли, писать было трудно, но мы очень старались. Хотелось хорошо учиться назло врагу. Между занятиями мы собирали металлолом и сдавали его в школу. Носили на чердак песок для тушения «зажигалок». Мы никогда не хныкали и не жаловались на трудности. Первый и второй класс я была отличницей и даже получила грамоты за хорошую учебу. В следующих классах по некоторым предметам были и четверки. Я очень старалась, чтобы порадовать маму. Сестра тоже очень хорошо училась.

Потом был прорыв блокады (январь 43-го), а затем и полное от нее освобождение (январь 44-го). Ну и самая большая радость – Победа! С утра 9 мая 1945 года мы, как всегда, пошли в школу, а днем нам объявили, что война закончилась (!!!) и отпустили с уроков! Очень хорошо помню этот день… Погода была великолепная. Я бежала из школы на Невский – там обычно происходили все самые важные события. Народ уже шел прямо посередине проспекта. Я направилась к Московскому вокзалу, так как вокруг говорили, что должен подойти поезд с военными. Люди были счастливые: кто пел, кто плясал, кто плакал. Все обнимались, целовались, кричали «Ура!» Это был настоящий праздник! А вечером я наблюдала салют!!! Я прожила долгую жизнь, но такой неподдельной, истинной радости среди людей больше никогда не видела.

Кордакова Людмила Петровна, январь 2019 года.