Дети войны. Широковы

Война жестоко затронула нашу семью по линии мамы: на Ленинградском фронте погиб ее отец – мой дедушка, в блокадном Ленинграде от голода умерли мои бабушка (мама моей мамы) и прабабушка (мамина бабушка по линии ее отца), а также родной брат моего деда Николай.

При артобстреле совсем рядом со своим домом на ул. Восстания (дом 21) погибла родная младшая сестра моего дедушки Зинаида. Еще один родной брат моего деда Павел был убит на фронте, а самый старший брат Александр в финскую войну получил тяжелое ранение, от которого умер до того, как началась Великая Отечественная война.  И это только самый ближний круг. Печальная арифметика такова – из семерых детей моей прабабушки Прасковьи Павловны в живых остались только двое – сын Василий и дочь Екатерина (брат и сестра моего дедушки).  Василий не был призван в армию из-за увечья, всю войну работал на Ижорском заводе, который в период блокады находился на самой линии фронта. Екатерина незадолго до войны она вышла замуж и уехала в г. Иваново, что, возможно, спасло жизнь ей самой и двум ее дочерям.  

 Моей маме было всего два с половиной года, ее старшей сестре Галине – двенадцать лет, а брату Юрию – шесть, когда они остались без обоих родителей.   Война круто изменила их судьбы, и они сполна испытали тяготы сиротской доли.  Никогда они не рассказывали ни о блокадных бедах, ни о том, как жили после войны. Эта тема не то, чтобы была под запретом. Ее просто не было в нашей семье. Поэтому мне известно совсем немногое из того, что они пережили. Но об этом чуть позже. А сейчас расскажу о том, что знаю об их родителях – моих дедушке и бабушке.   

Мой дедушка – Широков Михаил Иванович – родился 19 июля 1909 г. в Петербурге. Работал на кожевенном заводе. Прошел всю советско-финскую войну. Моя бабушка – Широкова Екатерина Федоровна (урожд. Казакова) – родилась в ноябре 1910 г.  в дер. Бутурлино Нижегородской губернии. В Ленинград ее привез мой дед. Они поженились совсем в юном возрасте: ему было девятнадцать лет, а ей - восемнадцать. Оставшиеся в живых родственники (вдовы погибших братьев моего деда) рассказывали о том, что мои бабушка и дедушка жили в любви и согласии, и что семья их была дружной и гостеприимной.

Начало Великой Отечественной войны дедушка встретил в звании младшего лейтенанта. Будучи командиром взвода в составе 466 стрелкового полка 125 стрелковой дивизии защищал Ленинград и погиб в Колпино. В извещении о его смерти говорится, что он «в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив мужество и героизм был убит 7 декабря 1941 г. Похоронен в Колпино».


Мой дедушка – Широков Михаил Иванович

Моя бабушка Екатерина Федоровна оставалась в блокадном Ленинграде с тремя детьми. Зиму они пережили тяжело. Их мучили не только голод и холод, но и артобстрелы и бомбежки, которые постоянно вели немцы по Балтийскому заводу, находившемуся совсем рядом с их домом. На одной из карт военного Ленинграда этот район обозначен как наиболее обстреливаемый в период блокады.   Когда я просила свою тетю Галю, мамину старшую сестру, рассказать о блокаде, она ограничивалась одной фразой: «Это было страшно». Я понимала, что не должна настаивать на ответе, поскольку воспоминания о том времени были для тети Гали тяжелыми.

О смерти отца семья узнала только 27 марта 1942 г. Этот день стал последним в жизни моей бабушки. Она к этому времени уже была тяжело больна и не перенесла страшного известия. У нее поднялась высокая температура, которую не смогли сбить. Ей был всего 31 год.

К концу дня 27 марта из квартиры на Кожевенной линии (дом 31) осиротевших детей забрали. Мой дядя – дядя Юра – совсем ослаб от голода, уже не мог ходить и передвигался только ползком. Его отправили в больницу. А двух сестер определили в разные детские дома. Поскольку моя мама была совсем маленькой, ее направили в дом малютки. Мамина старшая сестра, тетя Галя, не хотела с ней расставаться, т.к. боялась потерять и ее.

Невозможно представить, что пережила наша тетя Галя тот страшный день: известие о гибели папы, затем смерть мамы на ее глазах, а потом куда-то увезли младшего брата… Женщина,  забиравшая мою маму, понимая горе, свалившееся на плечи в одночасье осиротевших детей, на случайно попавшемся клочке бумаги написала тете Гале, в какой именно дом малютки отвезут ее младшую сестренку. Этот добрый поступок совсем незнакомого человека во многом определил судьбу двух сестер.  

В начале 1991 года я помогала маме получить документы, подтверждающие ее пребывание в блокадном Ленинграде.  Домовая книга, в которой содержалась соответствующая запись, хранилась в общежитии Кожевенного завода. Мне разрешили посмотреть ее. Меня поразило, как аккуратно напротив имен выбывших жильцов делались отметки о том, когда, куда и по какой причине они выбывали. И это в тяжелейших условиях блокады.  Напротив фамилии моей бабушки стояла лаконичная запись: «Умерла 27 марта 1942 г.». К сожалению, тогда у меня не было возможности сфотографировать этот документ, как это можно было бы сделать сейчас.


Кожевенная линия, 31. Дом, в котором до войны и в блокаду жила семья Широковых

Из Ленинграда сестер вывозили по Дороге Жизни, по отдельности. Тетя Галя вспоминала, что она в своем кулачке в кармане пальто сжимала ту самую записку, которая вскоре помогла ей найти мою маму. К счастью, они обе оказались в г. Юрьеве Ивановской области. Несколько лет тетя Галя и моя мама воспитывались в семье Екатерины Ивановны Шушпановой – своей тети, родной сестры отца.

А следы брата Юрия затерялись на долгие годы. Тетя Галя безрезультатно искала его много лет. И, скорее всего, они никогда бы не встретились, если бы дядя Юра тоже не искал ее. Но свой поиск он начал значительно позднее, во время службы в армии. Однажды его командир поинтересовался, откуда он родом. И дядя Юра рассказал ему, что призван с Кубани, из г.  Белореченска, но родился в Ленинграде, был там в блокаду, родители погибли, а что с сестрами он не знает. И командир ему сказал: «Надо искать сестер. Мы поможем».  И воинская часть действительно помогала.  Но поиски долго результатов не давали. Запросы направлялись на Широкову Галину Михайловну, а она уже к этому времени вышла замуж и сменила фамилию. Когда такое предположение возникло, стали направлять запросы на Широковых Галин, сменивших фамилию. Это потребовало дополнительного времени.

…Тетя Галя так рассказывала о том, как узнала, что ее ищет брат. Жила она в г. Иваново. В 1958 г. ее вызвали, как она сказала, «в органы». Офицер не очень строго спросил: «А почему Вы, гражданка Трофимова, в анкете указали не всех своих родственников?».

Она ответила, что у нее есть муж, дочь и младшая сестра.

– А брат?

– Брат потерялся в блокаду и его судьба не известна.

И тогда офицер ей сказал, что брат жив и ищет ее.

Через несколько дней они уже говорили по телефону. Дядя Юра спросил, что известно о младшей сестренке, имя которой он не помнит, но помнит, что она часто плакала. Тетя Галя ответила: «Валечка со мной, ей уже почти девятнадцать лет». Когда моей маме дали телефонную трубку, она от волнения смогла сказать лишь: «Здравствуйте, Юра».

А еще совсем скоро дядя Юра приехал. Воинская часть отпустила его на целых десять дней! Мама рассказывала, что в те дни их дом не закрывался и был переполнен людьми. Приходили не только родственники и соседи, но и незнакомые люди. Радость была общей. Слишком сильны тогда были воспоминания о тех, кого потеряли на войне.  А тут человек нашелся!!!

Дядя Юра не предупредил о своем приезде, поэтому его никто не встречал на вокзале. Он сам пришел по адресу и постучал в калитку, расположенную в высоком деревянном заборе. Ее открыла тетя Галя и сразу узнала брата, с которым не виделась семнадцать лет.  Уже потом на вопрос, почему он не дал телеграмму, дядя Юра ответил, что однажды он уж ездил на встречу, как он надеялся, с сестрой.  На безлюдном перроне у вагона его встретила женщина. И сразу стало понятно, что эта встреча не та, которую ждал каждый из них. Женщина обняла дядю Юру и горько заплакала. Дядя Юра тоже не смог сдержать слез. После этого он решил – никаких встреч на вокзале.


Эта фотография сделана в дни их первой после семнадцатилетней разлуки встречи.
Разве они могли не узнать друг друга?! Моя мама в центре.

Тогда-то и стало понятно, почему тетя Галя не смогла разыскать брата. После того, как его вывезли из Ленинграда, он оказался в детском доме на Кубани. Вскоре туда пришли немцы. Из детского дома его забрала работавшая там женщина. Впоследствии она его усыновила, дала ему новую фамилию, изменила отчество и год рождения. И стал Юрий Михайлович Широков 1935 г.р. Юрием Ивановичем Бурейко 1937 г.р.

Через несколько месяцев после этой встречи моя мама окончила техникум и уехала работать на Сахалин. Там она встретила моего папу – молодого лейтенанта. Вместе они прожили 54 года - до папиного ухода из жизни. Папа всегда знал о самом заветном желании мамы: вернуться в город, в котором она родилась.  Это желание сбылось только в 1974 г., когда моего папу из Германии направили служить в Ленинград.

Помню, как однажды мы с мамой поехали в Колпино с надеждой отыскать могилу дедушки. Пришли в Колпинский военкомат с просьбой подсказать, с чего следует начинать поиск. Показали «похоронку». На наших глазах сотрудница военкомата достала из сейфа большую книгу в красном бархате. Мама едва не потеряла сознание, когда буквально через несколько минут нам сообщили, что ее папа и мой дедушка похоронен в братской могиле на Колпинском городском кладбище недалеко от железнодорожной станции. Мы, конечно же, в тот же день побывали на его могиле, положили цветы…

9 Мая 2015 г. наша семья встретила с особым волнением: к юбилею Победы на братской могиле, в которой похоронен мой дедушка, был установлен памятник. На нем высечено и его имя. Памятник скромный и само захоронение по размеру не велико, но в нем покоится прах трех с половиной тысяч защитников Ленинграда.  И таких могил в нашей стране тысячи.

О том, где похоронена моя бабушка, мы до недавних пор не знали. Как тысячи других ленинградцев, мы приходили на Пискаревское мемориальное кладбище и  оставляли цветы на одной из могил 1942 г. Но сегодня, благодаря проекту «100 TV», мы знаем совершенно точно, что бабушка похоронена именно на Пискаревском кладбище.   В книге «Сведения о гражданских лицах, захороненных на Пискаревском мемориальном кладбище в 1941-1945 гг.» в списке под номером 147120 значится Широкова Екатерина Федоровна, 1910 г.р., дата смерти – март 1942 г., адрес: Кожевенная линия, дом 31, кв.112.

* * *

Я благодарна дедушке за то, что он защищал нашу Родину, защищал Ленинград. Всего три пригорода Ленинграда   не были оставлены нашими войсками, и Колпино был одним из них. В этом есть и вклад моего деда, цена которого – его жизнь. Благодарна бабушке, кормившей грудью мою маму, которой было уже два с половиной года. Сейчас в это трудно поверить, но это было именно так. Тетя Галя рассказывала, что в первые месяцы блокады бабушка даже сдавала грудное молоко, получала за него дополнительный паек и отдавала его своим детям. Благодаря ее подвигу все трое детей Широковых остались живы. В 50- 60-е гг.  родились мы – их шестеро внуков. У каждого из нас есть свои дети. А теперь уже народились и праправнуки Михаила Ивановича и Екатерины Федоровны Широковых!


Широкова Екатерина Федоровна со старшей дочерью Галиной (июнь 1930 г.).
Это единственная сохранившаяся фотография бабушки.

А еще в нашей семье вспоминают незнакомую женщину, написавшую записку, благодаря которой две сестры не потеряли друг друга.