В память о наших ветеранах…

Время неумолимо движется вперед, и в ежедневной суете мы забываем о наших родственниках, которые ценой своего здоровья и жизни дали возможность нам, своим потомкам, жить в этом суровом мире. О Великой Отечественной войне много написано и снято фильмов. Но к сожалению, со временем многие пытаются перекроить историю на свой лад, бог им судья.

Из трех моих родственников – двоих родных дядей и дедушки, ушедших на фронт, вернулся только один дядя. О нем я и хочу рассказать – о простом труженике тыла, фронта и гражданине.

Он не был героем, ничем не отличался от остальных защитников Родины, но он был и есть в памяти своих непосредственных потомков и просто потомков. Но расскажу я о нем не моими словами, а словами его самого, которые он сумел и успел отразить на бумаге. В свои неполные 96 лет жизни дядя прожил достойную жизнь. В этих воспоминаниях ничего не приукрашено, нет литературных правок. Возможно некоторые эпизоды покажутся жестокими, но это было, и именно так, как написано. Это слова участника и очевидца одновременно. Пуля, которую он всю сознательную жизнь проносил в теле, после извлечения из организма незадолго до кончины, хранится в музее Чкаловской школы Асекеевского района Оренбургской области.

Имя моего дяди – Хабатулин Халим Мухамедович.

С уважением ко всем защитникам Отечества,
Хабатулин Талгат Асхатович.

В 1938 году в июне месяце Япония напала на Дальний Восток в р-не озера Хасан, куда нас отправили для защиты Родины. Прибыли в город Владивосток в августе и, к сожалению, мы не успели поучаствовать в конфликте. 8-го августа 1938 года японских самураев выгнали с наших территорий под командованием маршала Блюхера. А потом нас (более трёх тысяч солдат) отправили на полуостров Камчатка, для продолжения службы до 1939 года. В декабре нас демобилизовали. Мы доехали домой, прожили четыре дня, и вновь были призваны служить.

В 1940 году мы обучались в городе Бугуруслане. В марте нас, более семи тысяч солдат отправили на Финскую войну. 12-го марта 1940 года мы прибыли в Москву, в то время было уже перемирие и нам пришлось вернуться в город Кузнецк (там хранились наши домашние одежды) и отправили домой. Я, лично отправке не подлежал, так как был младшим комсоставом, сержантом, помощником командира взвода.

В1940 году нас отправили на шестимесячные курсы в город Орск, Оренбургской области. После окончания курсов, 10 января 1941 года, мне присвоили звание младшего лейтенанта и зачислили в кадровую армию. Я вернулся домой в январе 1941 года.

В феврале 1941 года решил обзавестись семьёй. Устроил небольшую свадьбу, и мы с женой уехали работать в Среднюю Азию, так как супруга работала до этого в Средней Азии. В марте 1941 года поступил на работу в Ходжа-Абадскую среднюю школу военруком. Проработал три – четыре месяца и началась Великая Отечественная война.

Справа налево: Хабатулин Х.М. с сестрой Аглиуллиной Х.М. и ее мужем Аглиуллиным Г.В.
Фото осень 1945 года.

Я вновь был призван в ряды Красной Армии в 220 полк, где начал готовить кадры для фронта. Меня зачислили на кадровую службу как офицера подготовки кадров. Был командиром взвода, роты. По моим подсчётам были отправлены на фронт более двух тысяч солдат и сержантов. Один из них, Кучкар Турдоев (узбек 1920 года рождения) вернулся Героем Советского Союза. Он обучался в нашем полку, откуда ушёл на фронт в 1942 году.

В 1943 году я писал рапорт на имя командира полка, полковнику Ходжаеву, с просьбой отправить меня на фронт в действующую Армию, но получил отказ.

Действующая Армия для Вас здесь, когда потребуется отправим и без Вашего рапорта. Пришлось служить в данном 220-м полку до 1944 года.

В 1944 году был отправлен в Польскую республику в 770 полк 2-го Белорусского фронта, которым командовал Рокоссовский К.К.

По прибытии на фронт мне доверили роту автоматчиков, так как я в запасных полках был командиром такого подразделения. В роте пожилых солдат было мало, много молодых (казахи, узбеки, киргизы) – рота многонациональная, мало обученная. Пришлось дообучать молодых солдат. Сражались мужественно, никаких дезертиров не было.

Наш полк под командованием полковника Бакаева В.И. участвовал в освобождении Варшавы в 1945 году. Нашей роте всегда давались задания участвовать на прорывах. Пехота, царица полей, так называли нас. Наша рота продолжала наступательные бои, нанося врагу сокрушительные поражения. Был приказ Сталина 14 января 1945 года начать наступление трёх фронтов в один день.

I – фронт – командующий Жуков Г.К.

II – фронт – командующий Рокоссовский К.К.

III – фронт – командующий Василевский А.М.

Началось наступление 14 января в 8 часов утра. Я получил приказ командира – капитана Сорокина – нашей роте автоматчиков прорвать переднюю линию противника. В 9 часов утра наша рота дружно поднялась в атаку. Со стороны противника вёлся сильный огонь из стрелкового оружия. Я, командир роты был на переднем крае, в руках держал пистолет и махал им, крича – Ура! За Родину, за Сталина! До вражеской линии оставалось небольшое расстояние, когда пистоле слетел с руки. Правая рука была перебита. Я взял пистолет в левую руку и так преодолел расстояние до противника. Мы прорвали линию обороны, нанеся противнику большие потери. Наши солдаты продолжали наступательные бои, нанеся противнику сокрушительное поражение. В траншеях оставалось несколько немцев, которые добровольно выходили и сдавались в плен.

Передний край обороны врага был прорван. Оставалось взять село Чустовое. Сильно болела раненная рука (в рукавице кровь застыла от холода). Инструктор оказал мне первую помощь – перевязал руку. С перевязанной рукой я продолжал командовать ротой, не хотел оставлять. Мы продолжали двигаться вглубь обороны противника, изгоняя немцев с польской земли. Мне рекомендовали уйти в санбат на лечение, но я не уходил. На прорывах мы потеряли много солдат. Но дух оставшихся был не сломлен. Мы были тверды, отважно наступали, били врага, не считаясь с жизнью, выполняли поставленную задачу. 14-го января 1945 года в 12 часов дня достигли села Глиновка (польское село). Перед селом были вражеские землянки, где жили немецкие солдаты. Деревню сожгли немцы при отступлении. Мы зашли в землянку. Там были двухэтажные нары. Под нарами нашли спрятавшегося немца (унтер офицера). Он знал русский язык и рассказал, что недалеко есть подвал, там скрывается рота немцев. Для нас это было важное сведение. Мы взяли его с собой, и подошли к подвалу. На дверях висел большой замок. Со мной был старший лейтенант Сорокин и несколько солдат, оставшихся после боя (десять человек). Осмотрев всё вокруг, мы сломали замок. Дали команду выходить по одному и сдаваться в плен. При выходе оружие бросать на землю. Всего там скрывалось восемьдесят немцев. Среди них оказался один офицер, который не сдал пистолет (спрятал под мышкой). Пленных немцев построили в одну шеренгу и стали обыскивать: старший лейтенант Сорокин справа, а я слева. Этот немецкий офицер в упор застрелил нашего офицера. В это время подъехал командир батальона. Он приказал нашим автоматчикам открыть огонь, и все фашисты были уничтожены. После этого мы, двигаясь по селу, досматривали, нет ли в несгоревших домах фашистов. Но были видны только немецкие трупы.

Потом нам был дан приказ:

– Собрать всех наших солдат, оставшихся в живых. Из семидесяти двух солдат в живых осталось тридцать два. Время было позднее, мы двигались по открытому полю, разбившись на группы, по пять – десять человек. Фашисты вели по нам ураганный огонь из миномётов. Со мной было пятеро солдат. Мы, на время, укрылись в старой воронке, оставленной от большой бомбы. Один фашистский снаряд упал рядом с нашей воронкой. В это время я, взяв здоровой рукой бинокль, смотрел за немцами. Снаряд взрывной волной сшиб меня. Смотрю – у меня левая нога кривая. Рядом лежит солдат с оторванной правой ногой. Потом оказалось, что все пятеро солдат ранены. Я с трудом поднялся наверх, смотрю, идут двое солдат. Я стал им махать рукой. Они посмотрели на нас и ушли. Через 10-12 минут прибежали четыре солдата и доставили нас к землянке. Оттуда, утром 15-го января нас отправили в санбат. Солдат, у которого оторвало ногу, умер.

В санбате мне сделали операции на руку и ногу, загипсовали и отправили в город Кулебаки Горьковской области. Там я более, шести месяцев, лечился в госпитале № 2909, после чего получил назначение на врачебную комиссию в Москву. Меня признали негодным к строевой службе и дали инвалидность II-ой группы.

Домой вернулся в конце 1945 года. Трудился, по силе возможности, на восстановлении разрушенного войной народного хозяйства. Работал на разных работах до ухода на пенсию в 1977 году, но и после продолжал работать. Однако ранения дают знать о себе. Часто болят руки и ноги, где по настоящее время находятся фашистские пули.

С 1985 года нахожусь на пенсии. Как инвалид Великой Отечественной войны пользуюсь льготами. За боевые заслуги перед Родиной, награждён двумя орденами Отечественной войны, оба I-ой степени и многочисленными медалями.

Я огорчён тем, что не увидел победного конца войны вместе с однополчанами. После войны на родине началась новая жизнь – трудовая. Я проработал в совхозе Чкалова (к-з Кинельский) 30 лет. Был фуражиром, конюхом, завскладом. Жил во 2-м отделении (Сосновка). Где бы я ни работал, к своим обязанностям относился с большой ответственностью, активно участвовал в общественных делах.

Очень хочу и надеюсь, если бог даст, встретить 60-летие Великой победы.

Хабатулин Халим Мухамедович
Апрель 1996 г.