Памяти моего дяди Ржаникова Александра Павловича

Тяготы Отечественной войны 1941-1945 выпали всем – от мала до велика, от передовой до глубинки. Дошла она и до семьи моей мамы в далеких вологодских лесах, куда ранее ни татары, ни тевтоны, ни литовцы, ни поляки, ни шведы не добирались. Недаром когда-то Иван Грозный задумывался о переносе столицы в Вологду – подальше от многочисленных врагов.

Моя мама, Ржаникова (Бондаревская) Таисия Павловна, 1924 года рождения, в 1942 году только-только закончила с золотой медалью школу в райцентре Шуйское. Ее одноклассников мобилизовали в армию. Возвратились всего несколько человек. Воевали и некоторые ее подруги, вернулись с боевыми наградами. Ее же оставили учительницей в школе, хотя она до войны собиралась поступать в вологодский пединститут. Но война разрушила эти планы. Преподавала многие предметы, но самым трудным оказалось, как она рассказывала, заставить школьников учить немецкий язык – такова была ненависть к фашистской Германии, что школьники отказывались учить немецкий, даже бунтовали, некоторые рвались на фронт мстить за погибших родных – похоронки уже стали приходить. Уговаривала ребят тем, что и на их долю хватит военного лиха, и они должны будут допрашивать пленных «языков», чтобы быстрее победить – иногда и такой аргумент помогал. Вместо науки ей пришлось осваивать и профессию тракториста (так как мужчины ушли танкистами), летом работать на колхозных полях.

Но были и особые занятия - вместо физкультуры шла военная подготовка: она учила старшеклассников стрелять, обращаться с оружием, даже колоть штыком. За вклад в подготовку новобранцев она была награждена медалью «За доблестный труд в Великой отечественной войне 1941-1945 гг.»

Свой подвиг совершала и бабушка – Ржаникова Мария Николаевна.  В ее большой деревенский дом во время войны подселяли до 15-20 беженцев, в том числе эвакуированных из Ленинграда. А также работников созданного здесь леспромхоза. Стране был нужен строевой лес делать укрепления, брустверы, блиндажи, мосты, гати через болота. В лес пробили узкоколейку, завезли лесорубов, заготавливали бревна и сплавляли их по реке Сухона, баржами и плотами везли к фронту. Бабушка готовила и кормила всю эту команду, прибирала дом, поддерживала привычный порядок, обихаживала несколько коров. Привезли на лесозаготовки и депортированных поляков, но они жили в отдельных бараках под надзором бригадиров и охранников.

Самый младший ее сын, мой дядя Коля (у которого я потом жил на каникулах и приучился к природе, охоте, труду), еще учился в младших классах и помогал по хозяйству.

А средний, дядя Саша, которому и посвящен этот рассказ, был старшеклассник, отлично учился, много читал, хорошо рисовал (осталось несколько его альбомов), но война все в жизни поломала – его тоже мобилизовали на лесозаготовки. Потом, в 1944, еще до 18 лет, его призвали в армию и направили в учебные лагеря в 70-ти километрах ближе к Вологде. Питание было плохое, и бабушка дважды отвозила ему и всему его отделению вареную картошку и сала. «Отвозила» - громко сказано. На деле она везла зимой по снежным тропам (30 км до дороги) и дороге большие тяжелые сани с укутанной картошкой – 3 дня и 2 ночи, просясь по дороге в деревнях переночевать за чугунок картошки. И это тоже был подвиг.

Воевать дяде Саше довелось недолго, уже в конце войны. Но где! Под Прагой, уже даже тогда, когда война закончилась. Фашистская Германия почти капитулировала, но некоторые немецкие группировки продолжали отбиваться – под Балатоном, в Восточной Пруссии, особенно Пражская группировка, куда из Берлина были переброшены войска и бои продолжались несколько дней. Однако об этих военных подвигах наша семья мало знает – он в письмах обещал все рассказать по возвращении – но не вернулся…

На войне он выжил, но погибнуть ему было суждено, хоть и солдатом, уже в мирное время.

После войны армия помогала народу восстанавливать страну. Чьей-либо другой помощи ждать не приходилось. Западные союзники, особенно Англия, стали плести интриги против СССР еще в ходе войны, а вскоре началась «холодная».

США, разбогатевшие во время войны, предложили поцарапанным войной западноевропейским странам большие кредиты на восстановление по «плану Маршалла». Но с условием исключения коммунистов из правительств (компартии приобрели авторитет в массах своей антифашистской борьбой в рядах Движения Сопротивления в Европе, после войны прошли в парламенты и получили свою квоту министерских мест в правительствах 12 западноевропейских стран). Ухищренными парламентскими методами их везде изгнали – доллары перевесили хваленые европейский «ценности» демократии.

Формально такую помощь предложили и СССР, и другим соцстранам Восточной Европы – но  с неприемлемыми политическими условиями. Поэтому наш народ сам и самостоятельно возрождал исковерканную страну.

У дяди Саши продолжалась срочная служба в армии (3 года тогда), их часть перебрасывали то под Москву восстанавливать мосты и поселки, то под Нижний Новгород (Горький). Вновь бросали и на лесозаготовки – и в письмах дядя Саша успокаивал и даже хвастался, что со своими навыками он первым выполняет план, меньше других устает и на отдыхе много читает. Перечислял и авторов: Э.Золя, Флобер, Мопассан, Тургенев и др. Подходил срок демобилизации, его письма были полны любви к близким и предвкушением скорой встречи. Писал о том, что по деревенской привычке вставал всегда раньше всех, до 6.00, наводил порядок и читал до начала дежурства или работы, волновался за выполнение плана, поругивал безалаберность и бесхозяйственность. Хоть и было ему только 20 лет, но деревенский практичный и сметливый хозяйский глаз замечал эти «мелочи», он переживал и радовался восстановленным объектам.

Конечно, туго тогда было с куревом, с деньгами. Но когда сестра и мама послали ему деньги, он их отругал, просил не беспокоиться, объяснял, что ему стыдно, что он и так благодарен маме, что сторицей отработает эти такие трудные для семьи деньги. Да и получить их было сложно – почта в соседнем городе, увольнительную не дают, перебрасывают с места на место. Несмотря на трудности жизни, настроение было хорошее – страна шла на поправку, их воинская часть готовилась встретить Новый 1947 год, он оформлял праздничный зал, участвовал в концерте.

Кстати, письма хоть и написаны часто карандашом наскоро в перерыве на коленках на планшете, но четко, хорошим почерком. И почти абсолютно грамотно – гораздо грамотней нынешних контрольных в информационный век. И к матери часто обращался на «Вы». Вот вам и «лапотная» Россия из глухой деревни. Это были результаты блестящей «культурной революции», разбазаренные в период рыночных реформ.

В последнем письме 1947 года дядя Саша радовался скорой встрече, рассказывал о своем отделении, которое возглавлял бывший летчик, и поэтому их прозвали «эскадрильей». Но произошел несчастный случай: их бригада возвращалась с работы, на мосту дорогу перебегал ребенок, водитель резко отвернул, машина упала вниз…

Так мой дядя Саша честно выполнил свой долг – и военный, и гражданский.

Конечно, я его, к сожалению, не знал и не видел, родился только через несколько лет. У меня нет многих его талантов, но я унаследовал его имя, а с ним - я ощущаю эту всю свою сознательную жизнь – и его чувство ответственности и долга. Вечная память погибшим…

А подвиг тем временем продолжался, сама жизнь была в то время подвигом. Семья росла без отца - он умер, надорвавшись от непосильного крестьянского труда, еще в период коллективизации, прямо на руках 10 летней дочери - моей мамы. Не выжила и маленькая сестренка. Ту трагедию мама несла в себе всю жизнь, особенно остро, до слез, переживая ее вновь уже в старости, перед собственной смертью.

Подвигом было и то, что после войны моя неграмотная, но мудрая и добрая бабушка отпустила ее – старшую дочь и единственную помощницу ­– учиться в город, а сама в одиночку поднимала детей, работала в колхозе, вела собственное хозяйство, включая лошадь для пахоты и заготовки дров, а также коров - кормилиц. А для этого надо было накосить в потемках перед работой  на более чем 10 стогов сена… Такого и мужику не потянуть, от таких тягот бабушку к старости согнуло чуть ли не пополам.

Но эта жертвенность была не напрасна – мама с отличием закончила пединститут, поработала, ее направили в аспирантуру в Ленинград, где она защитила кандидатскую и докторскую диссертации, стала уважаемым в городе ученым и профессором, вошла в число и в Книгу знаменитых вологжан, с Днем Победы ей приходили поздравления не только от губернаторов  области, но и от имени премьера Российской Федерации, награждена несколькими медалями за добросовестный труд.

Мама работала до 85 лет, даже тогда, когда обессиленное реформами государство платило только либо пенсию, либо зарплату. И хотя заслуженная пенсия Ветерана труда была даже выше, но это было поколение добросовестных ответственных скромных порядочных советских людей.

К сожалению, ей и людям ее поколения пришлось смотреть на то, как разрушали в период развала СССР защищенную и отстроенную ими великую державу, приватизировали созданный народом потенциал страны. Мама тяжело переживала рукотворный упадок экономики и морали.