Заслуженный профессор Борис Антонович Калиникос: о научных соревнованиях, спин-волновой электронике СВЧ и творческой атмосфере в ЛЭТИ

Заслуженный профессор Борис Антонович Калиникос: о научных соревнованиях, спин-волновой электронике СВЧ и творческой атмосфере в ЛЭТИ

26 сентября на заседании Учёного совета состоялось вручение регалий почетного звания «Заслуженный профессор СПбГЭТУ «ЛЭТИ» профессору кафедры физической электроники и технологии Борису Антоновичу Калиникосу.

07.10.2019 340

Решение о присвоении почетного звания Б.А. Калиникосу за значительный вклад в совершенствование подготовки специалистов и в развитие науки, обеспечивающий повышение авторитета университета в России и за рубежом, было принято на заседании Ученого совета СПбГЭТУ «ЛЭТИ» 30 мая 2019 года.

Борис Антонович Калиникос родился 12 июля 1945 года в Ленинграде. В 1969 году окончил факультет электронной техники Ленинградского электротехнического института, получив квалификацию инженера по специальности «Инженер электрик». В том же году начал работать в ЛЭТИ на кафедре электронно-ионной и вакуумной технологии (ЭИВТ, ныне – кафедра физической электроники и технологии, ФЭТ). В 1976 защитил кандидатскую диссертацию, в 1986 – докторскую диссертацию.

В 1979 году проходил стажировку в Саутгемптонском университете (Великобритания); более 20 лет по несколько месяцев в году работал в Университете штата Колорадо (США). Заведующий кафедрой ФЭТ с 1989 по 2019 год. Научные интересы Бориса Антоновича Калиникоса связаны с микроэлектроникой СВЧ, спин-волновой электроникой СВЧ, линейной и нелинейной динамикой волн, динамическим хаосом, мультиферроиками, радиофотоникой.

В интервью для сайта университета Б.А. Калиникос рассказал о своем вкладе в развитие спин-волновой электроники СВЧ и радиофотоники, о научных соревнованиях в СССР и творческой атмосфере в ЛЭТИ.

– Борис Антонович, расскажите, пожалуйста, как начался Ваш профессиональный путь в ЛЭТИ.

– Я начал работать на кафедре, которая занималась вакуумной технологией, будучи студентом 4 курса. В 1969 году, когда я окончил ЛЭТИ, заведующим кафедрой, где я работал, был избран Орест Генрихович Вендик. У него было определенное провидение – сразу же после его прихода на кафедру мы стали заниматься микроэлектроникой СВЧ и твердотельной технологией, которая может использоваться в микроэлектронике СВЧ.

Тогда и низкочастотной микроэлектроники ещё не было, она только начинала появляться. А он ориентировал кафедру на занятия будущими вещами. Подчеркну, что Вендик, будучи радистом, одним из создателей отечественной антенной фазированной решетки, принес на кафедру ясный настрой на сочетание физических исследований с их приложениями.

По его инициативе я начал заниматься СВЧ микроэлектроникой, а конкретно – тонкими магнитными пленками, помещенными в СВЧ волновод. Однако от исследований пленок, находящихся в волноводе, я вскоре отошел. Кандидатскую диссертацию я защитил в 1975 году, а докторскую диссертацию – в 1985 году. С одной стороны, обе диссертации были посвящены волновой физике, а с другой – применениям спиновых волн.

– Почему Вам стала интересна та научная область, в которой Вы работаете?

– Коротко ответить на этот вопрос тяжело. Скажу только, что, учась в аспирантуре, совершенно случайно в библиотеке Академии наук – тогда Интернета еще не было – я обратил внимание на статью, написанную двумя западными учеными. В ней говорилось о применении спиновых волн, бегущих в пленках, для обработки СВЧ-сигнала. К тому моменту были известны приборы на поверхностных акустических волнах. Тут была прямая аналогия – авторы статьи на нее ссылались, но известные приборы обрабатывали сигналы очень низких килогерцовых частот. Они же предлагали обработку СВЧ-сигналов.

Из той статьи было понятно, что речь идёт о новой и неизученной области. Она меня заинтересовала, и сразу после защиты кандидатской диссертации я стал заниматься применением спиновых волн для обработки СВЧ сигналов.

Занятия как линейной, так и нелинейной волновой динамикой вообще и, в частности, СВЧ спиновыми волнами определили мою научную работу на многие годы и, таким образом, работу моих аспирантов, которых у меня было два десятка. По мере развития своей научной области, я предложил для нее название – «Спин-волновая электроника СВЧ».

– Как дальше развивалась Ваша научная и профессиональная карьера?

– В начале 80-х годов во всем мире стало наблюдаться то, что я могу назвать бумом. В СССР, в США, в Германии, Италии и Японии стали активно вестись работы по сверхвысокочастотным спиновым волнам. В СССР этот бум породил научное соревнование. Десятки лабораторий из университетов, академии наук и промышленных НИИ стали заниматься спин-волновой электроникой. Это соревнование, с моей точки зрения, привело к тому, что мы в СССР опередили другие страны. 

Была еще одна причина, почему мы выиграли это соревнование. В СССР был образован совет по функциональной электронике, в который входили представители радиопромышленности, промышленности средств связи, электронной промышленности, других заинтересованных ведомств, а также вузов и академических институтов. Я был членом этого Совета. Мы собирались раз в квартал, и наши собрания проходили в форме семинаров, которые длились два дня. Таким образом, мы обменивались свежей информацией о своих разработках. Я бы очень хотел, чтобы такая система существовала в наше время.

Мы активно сотрудничали с промышленностью в те годы. Это взаимодействие приводило к тому, что то, что мы делали, быстро внедрялось. В 1988 году я стал вместе с другими учеными лауреатом Государственной премии СССР за разработку физических основ спин-волновой электроники СВЧ.

В 1989 году я был избран заведующим кафедрой, сменив на этом посту Ореста Генриховича Вендика. Несмотря на хаос того периода времени, мы продолжали одновременно заниматься фундаментальной наукой и ее приложениями в СВЧ-микроэлектронике.

Поэтому, когда в России была образована новая грантовая система финансирования науки, мы оказались к ней готовы. То, что мы одновременно занимались фундаментальными и прикладными исследованиями, привело к тому, что, когда наше министерство стало оценивать работу вузов по количеству и качеству опубликованных статей, по их индексации в Scopus и Web of Science, оказалось, что наша кафедра на первом месте в ЛЭТИ.

Примерно в 2010 году передо мной встал вопрос – то ли нам продолжать исследования спиновых волн, то ли найти какое-то другое поле для занятий. Это было связано с тем, что, с моей точки зрения, все задачи, которые были интересными, имели приложения и которым мы могли учить студентов, были в значительной мере уже исчерпаны. Нужно было либо углубляться в фундаментальные исследования, либо искать другое поле для исследований.

Спиновые волны оказались очень удобной модельной средой для наблюдения солитонов. Понятие солитона было введено в 1965 году физиками-теоретиками. Можно сказать, что в конце 60-х – начале 70-х годов прошлого века человечество вышло из линейной колыбели. Понятие солитона стало парадигмой того века.

В этих стенах, занимаясь спиновыми волнами как модельной средой, мы впервые открыли ряд нелинейных явлений: модуляционная неустойчивость сверхвысокочастотных волн в твердом теле, образование солитонов СВЧ в твердом теле, динамический хаос солитонов в твердом теле и другие.

Казалось бы, можно было заниматься этим и дальше, но я выбрал другое направление – радиофотоника. Если посмотреть, что делалось в начале века в ведущих странах, то можно легко понять, что все ведущие страны перешли к исследованиям в области радиофотоники. Это направление объединяет СВЧ-электронику и оптику. В силу такого объединения и в силу опыта, накопленного на кафедре, нам довольно легко было начать заниматься радиофотоникой.

В 2015 году по решению кафедры мы открыли подготовку магистров по радиофотонике, и мы были первой кафедрой в России, которая начала подготовку по этому направлению.

Тот опыт, который был накоплен в области СВЧ-микроэлектроники и в исследованиях спиновых волн, мы переносим в радиофотонику. Теперь мы там заняли свое поле.

– В чем, на Ваш взгляд, состоят задачи университета и преподавателя?

– Задача вуза – готовить инженеров, которые могут определять лицо российской науки. Я надеюсь, что они это будут делать через 5-10 лет, когда они будут в активной фазе.

– Вы более 50 лет являетесь лэтишником. Как Вы можете охарактеризовать рабочую и творческую атмосферу Первого электротехнического университета?

– Мне повезло в жизни: я весь 1979 год провел в Англии, а позднее почти 20 лет ежегодно по несколько месяцев работал в США и Германии. Поэтому я могу судить, что в СССР образование было самым передовым в мире – это я могу доказывать совершенно спокойно.

Посетив много университетов и академических организаций, я могу сказать, что в ЛЭТИ существует творческая атмосфера, и мы никак не отличаемся от тех передовых университетов, которые я посетил.

Хорошо то, что те изменения в области образования, которые происходили, они не всегда ЛЭТИ принимались. В ЛЭТИ есть определенный иммунитет, и я наблюдал его в последние 30 лет. Дай Бог нам его и дальше сохранять.

ЛЭТИ стал вторым домом, и это не только для меня – если вы посмотрите, люди с кафедр зачастую уходят в восемь часов вечера.

– В завершение нашей беседы, скажите, пожалуйста, напутственное слово для преподавателей и студентов ЛЭТИ.

– Я хочу пожелать всем нам сохранения накопленной культуры и талантливых учеников, которые придут нам на смену и будут обогащать традиции, которые есть в ЛЭТИ.